«"/

Международный фестиваль Earlymusic

Мы ломаем стереотипы, открываем неведомое, формируем вкус!

 

 ÖЛИМЬЮЗИК изучает и представляет российской публике музыку, танец, театр, поэзию барокко и ренессанса в их аутентичном исполнении, связывая культурное пространство России и Европы;

возрождает русскую придворную культуру XVII-XVIII вв. и мир русской усадьбы;

представляет музыкальные традиции народов России;

знакомит публику с персидской, японской, османской, китайской, корейской и другими культурами.

 

Исследовательские и образовательные программы Фестиваля, которые длятся в течение всего года, объединены под именем Old AXL Academia Earlymusic.

 

Фестиваль проходит ежегодно осенью в концертных залах и дворцах Санкт-Петербурга и его пригородов. Отдельные концерты повторяются в Москве и других российских городах.

ÖЛИМЬЮЗИК был основан в 1998 году в Санкт-Петербурге Элизабет Уайт (директором Британского Совета с 1998 по 2001 гг.), Марком де Мони и барочным скрипачом Андреем Решетиным.

 

Искренне благодарим спонсоров, партнеров и друзей за поддержку, сотрудничество и помощь!

Со-Бытия

Просмотреть все со-бытия
Михаил Медведев. Родовой герб Романовых

...Как беззаконная комета
В кругу расчисленном светил.
А. С. Пушкин

Грифон обычно описывается и представляется как составное животное, слепленное из орла и льва. Это удобно, но несправедливо; грифон воплощает не синтез, а исходную нераздельность, умозрительную полноту сил и возможностей. Он не соединяет небо и землю, но представляет их в исходном единстве. То, что грифон не составлен из чужих «природ», а имеет собственную, выдается его остроконечными ушами, не заимствованными ни у одного из предполагаемых доноров. Чуткие уши напоминают о том, что грифонам издревле — с античных времён — приписывается роль стражей; считалось, что эти «не знающие лая псы Зевса» хранят несметные сокровища Гипербореи или Индии. Рассказывали, что Александр Македонский ухитрился летать на грифонах, тем самым выведя свои завоевания из банальной горизонтали в недоступную другим высоту.

Когда грифоны древнегреческих преданий не летали, они прохаживались на четырёх львиных ногах. Но века эволюции не прошли бесследно. Геральдическому грифону слишком часто приходилось, встав на дыбы, замереть в поле щита, и от этого прямохождения пары его лап оказались разными: спереди — как у орла, сзади — звериные. Пока русская геральдика была молода, об этом часто забывали, и грифон получал четыре одинаковых лапы. Казалось бы, геральдическое просвещение должно было исправить этот курьёз, но нет: в XIX веке сказалась мода на античное наследие, и грифон с четырьмя львиными лапами оказался закреплён как особенность российской геральдики.

Что касается львов, то они — самые распространённые геральдические животные, повсеместно принимаемые в гербы благодаря способности символизировать все достоинства и добродетели разом. Львиные головы представлены в гербе оторванными — это должно бы наводить на мысль о смерти, но головы, без сомнения, живы: их глаза горят, напряжённая мимика свидетельствует о чувствах и силах. И действительно — в геральдике очень трудно, почти невозможно умереть; кровожадные «отрывы» и «отсечения» на поверку оказываются не более чем композиционными приёмами, позволяющими изобразить фигуру не целиком. Это неудивительно; геральдическая традиция изначально вдохновлялась представлением о том, что смерти — как абсолютного конца — нет и быть не может.

И стремительный грифон, размахивающий оружием; и расположенные равномерно, как цифры на циферблате (или «расчисленные светила»), головы львов; и маленький орёл, присевший на щит как бы в опрометчивом поиске безопасного места — все эти элементы, казалось бы, обязаны перекликаться смыслами и образовывать многозначительную аллегорию. Но там, где хотелось бы прочесть чёткое послание, кроется нечто иное: немного случая и авторской фантазии, немного загадочной старины.

Здесь уместно сказать, что родовой герб Романовых — довольно позднее изобретение. Царственное потомство Михаила Феодоровича долго не испытывало какой-либо нужды в специальном фамильном знаке или гербе, довольствуясь двуглавым орлом со всадником на груди. Даже при Петре III, когда императорское наследство перешло в Готторпский дом и герб Шлезвиг-Гольштейна соединился с орлом, это были скорее два монарших герба, а не монарший и родовой. Но время шло, немецкие герцогства были утеряны российскими императорами; за голштинскими символами осталось лишь значение семейного наследства. При этом новая (де факто) династия считалась прямым продолжением старой, романовской, однако никакого герба, обозначающего именно род Романовых, в её обиходе не было; это всё чаще выглядело несообразностью. 

Идея создания герба династии — как непременного элемента наведения порядка в российских гербах — принадлежала Николаю I, однако впервые новый символ официально употреблялся на его похоронах. Честь реформы российской геральдики, загаданной Николаем I, закономерно досталась Александру II: сделанные им шаги в сторону свобод и разделения ответственности как нельзя более соответствуют идее гербов. Порождённые — в значительной мере — феодальными вольностями, гербы идеально подходят для обозначения вольностей нового времени.

Специалистом, подготовившим александровскую реформу в геральдике, был Борис Васильевич — он же Бернгард — Кёне, будущий барон фон Кёне, один из замечательных геральдистов своего времени. В качестве прототипа нового герба Кёне после некоторых колебаний избрал прапор (небольшое личное знамя), использовавшийся в своё время кузеном царя Михаила, боярином Никитой Романовым. Сам прапор не сохранился, однако Кёне воспользовался его описанием, довольно радикально переосмыслив и переделав элементы для соответствия правилам геральдики. Именно тогда появился и огненно-красный грифон со щитом (на прапоре грифон был жёлтым и щита не имел), и импозантная кайма с чередующимися золотыми и серебряными львиными головами (у прапора не было черной каймы, но были чёрные хвосты — они же откосы, косицы – и на них были изображены «главы львовы», причём каждая из них была отчасти золотой, отчасти серебряной). Ничего бедственного в этих различиях нет. В конце концов, при жизни боярина Никиты Россия ещё не приняла гербовые обычаи; прапор не нёс герба, был украшен произвольным декором и служил для творческих упражнений XIX века лишь предлогом. Напротив, если бы Кёне попытался точно скопировать прапор, перенеся в герб все особенности негеральдического изображения — вот это было бы совершенно нелепо.

Окончательное узаконение романовского фамильного герба состоялось 8 декабря 1856 года, вместе с новыми версиями гербов империи и её титульных провинций — традиционных царств и княжеств. Никакой короны для этого герба предусмотрено не было, но, по общим правилам российской геральдики, владетельный статус рода позволял увенчать герб княжеской шапкой. Невзирая и на революции, и династические ограничения, родовой грифон остался родовым достоянием всех здравствующих ныне членов семейства Романовых. Для одного из них, князя Михаила Павловича Романова-Ильинского, в 2005 году мной была выполнена публикуемая версия герба.

Клавикорд, спинет, клавесин

Онлайн-концерт «Клавикорд, спинет, клавесин. В гостях у Ирины Шнееровой» в рамках проекта «Earlymusic. Возвращение имён» при поддержке Фонда президентских грантов.

Андрей Решетин. Первая русская музыка

Памяти Александра Николаевича Олейникова — геолога и палеонтолога, исследователя русской и советской истории, поэта и переводчика, сына поэта-обэриута Николая Макаровича Олейникова.

 

Самая древняя русская музыка дошла до нас в описании автора «Слова о Полку Игореве», в его зачине к поэме, посвященном Бояну. О чем же говорит автор? Прежде чем предложить свою интерпретацию, перечитаем текст, вслушаемся в него. Ритмическую структуру древнего текста, как она приведена здесь, разложил Александр Николаевич Олейников (по книге «Слово о Полку Игореве» в переводе и с комментариями А. Н. Олейникова, СПб, издательство Коло, 2014).

Михаил Медведев. Отец Отечества

Принимая императорский титул, Пётр Великий, с одной стороны, решал этим собственные российские проблемы, с другой стороны — уточнял место России в европейской системе. Но важнее всего было то, что стороны сомкнулись: общеевропейское более не должно было оставаться внешним, собственное — оторванным от международного. Это было самым петровским в титульной реформе 1721 года.

Собственно, первым монархом России, который объявил себя императором, был Иоанн III Васильевич. При нём слово «император» не было в ходу. Восточные, византийские императоры именовались по-русски (и по-церковнославянски) царями. Это же слово относилось к библейским правителям: Давиду, Соломону, Мелхиседеку и прочим. Изредка слово «царь» иносказательно относили к наиболее могущественным русским князьям, имея в виду их суверенные права. Сверх того, царями звали правящих ханов Орды. Западного императора при этом звали цесарем — то же слово, но в немного иной версии.

Андрей Решетин. Книга Густава Леонхардта «Амстердам. Прошлое незавершенное»
Впервые на русском языке

Густав Леонхардт много раз выступал в Санкт-Петербурге, но никогда в других городах России. Его первый концерт организовала Ирина Шнеерова, клавесинистка ансамбля «Musica Petropolitana», единственная из российских учеников Леонхардта. Остальные петербургские концерты организовывал Международный фестиваль EARLYMUSIC. Клавесинные концерты проходили в Малом зале Филармонии, единственный клавикордовый был в Павловском дворце. В последний раз Густав Леонхардт приезжал на фестиваль EARLYMUSIC осенью 2011 года. Это был один из последних концертов в его жизни. Он впервые играл в Санкт-Петербурге на органе, в Финской церкви святой Марии на Большой Конюшенной улице, после того, как там появился единственный в городе орган, приспособленный для музыки барокко.

Леонхардт не разрешал записывать свои концерты — копировальные средства так и не научились передавать дух подлинных шедевров. Мы никогда не нарушили этот запрет, зато записали CD «Форкре», и это последний диск, записанный Леонхардтом. Но после органного концерта на Фестивале в интернете нашлась чья-то пиратская запись — бис, который он сыграл. Это импровизация, придуманная прямо на концерте как прощание с Санкт-Петербургом. Кинорежиссер Дмитрий Вологдин, наш друг, сделал из него маленький фильм — рождественскую открытку 2012 года.

Мне, как ученику Марии Леонхардт — жены Густава Леонхардта, повезло много бывать в их удивительном доме. Херренграхт, 170 — один из лучших особняков Амстердама. Все письма, что отправлял Леонхардт, имели в шапке изображение этого дома. Одно из таких писем сохранил альманах IV фестиваля EARLYMUSIC — это благословение Великого Мастера нам всем.

Повезло гулять с Марией и Густавом по Санкт-Петербургу, Петергофу, Царскому Селу, Ораниенбауму, Павловску. Во время этих прогулок Леонхардт всегда обращал внимание на архитектурные детали, которые становились для его спутников удивительными открытиями, учившими вглядываться в родной город по-новому.

Из этих прогулок помню, как Леонхардт смеялся над изяществом рустовки какого-то недавно отреставрированного дома, объясняя, что рустовка должна быть грубой, глубокой, так как ее функция — защищать кирпичную кладку от влаги. Хорошо помню, как уже в Амстердаме, стоя у одного из окон своего дома, он объяснял, что одна клеточка окна в голландской архитектуре XVII века становилась единицей построения всего фасада, прямо как тема в фуге.

Однажды он упомянул, что написал книгу об архитектуре Амстердама XVI–XVII вв., о переделках XVIII века, и о грубых ошибках, допущенных при переделках и реконструкциях XIX-XX вв. Меня тема архитектуры волновала в связи с Петербургом, и я много раз возвращался в разговорах к этой книге, которую никак не мог разыскать. Вспоминал о ней и в доме у Леонхардтов: «Ути, дай книгу Рюше», — настаивала Мария. Ути — имя, которым звали Леонхардта близкие и друзья. Книги в доме не было. «Но если ты ее так ищешь, коли она тебе попадется, можешь перевести ее на русский язык, если, конечно, захочешь». Разговор состоялся уже после записи CD «Форкре», и Леонхардт понимал силу упорства своих русских друзей. В 2019 году Дик ван Несс, голландский друг, разыскал и купил для нас эту книгу.

Сегодня, открывая XXIV фестиваль EARLYMUSIC, мы представляем русский перевод книги Густава Леонхардта «Амстердам. Прошлое незавершенное», выполненный Александрой Яковлевой. Благодарим Наталью Павловну Копаневу, главного хранителя Кунсткамеры, и Ольгу Овечкину, директора Голландского института в Санкт-Петербурге, которые помогли найти высококлассного переводчика. Последние три стихотворные строчки Леонхардта сложила в русские стихи редактор текста Марина Решетина, участник тех самых прогулок по Петербургу с Марией и Густавом.

Все концерты Густава Леонхардта на фестивале EARLYMUSIC в Санкт-Петербурге, ежегодные мастер-классы Марии Леонхардт, создавшие в нашей стране барочную скрипичную школу самого высокого уровня — все это оказалось возможным благодаря Виктории Лурик, многолетнему другу Фестиваля, незаменимому сотруднику Отдела культуры Генерального консульства Королевства Нидерландов в Санкт-Петербурге.

В этом же 2021 году ансамбль «Солисты Екатерины Великой», где двое скрипачей — ученики Марии Леонхардт, а клавесинистка — ученица Густава Леонхардта, в день рождения Иоганна Себастьяна Баха, 21 марта, который отмечается как Европейский день early music, исполнил концерт для Марии. Концерт был организован генеральным консулом Королевства Нидерланды в Санкт-Петербурге Лионелом Вейром, и прошел в его резиденции. Так и получилось, что 2021 год оказался для фестиваля EARLYMUSIC Годом Леонхардтов, без всякой привязки к круглым датам.

Перевод книги Густава Леонхардта «Амстердам. Прошлое незавершенное» выполнен при поддержке Ореста Ибрагимова (Аксельрода).

И напоследок, возможно, самое главное. Густав Леонхардт не написал большой книги, как восстанавливать барочную музыку. Он оставил нам свои CD, пластинки, оставил своих учеников. Говорить у музыкальном произведении в деталях он справедливо считал лишним, да и невозможным. Зато возможно говорить о барочной архитектуре так, чтобы конкретные видимые ошибки ее поздних переделок служили примером того, как работать с музыкальной формой, очищая ее от наслоений поздних интерпретаций, возвращая к авторскому замыслу. Это хорошая новая традиция для нас, музыкантов — демонстрировать аутентичное мышление барокко в разговорах об архитектуре ли, о поэзии, или даже о кулинарии. А музыку барокко просто играть.

Трансляция концерта-посвящения Марии Леонхардт

21 марта 2021 года в 16:00 (по московскому времени) EARLYMUSIC представил первый концерт из весенней серии «Посвящения». Это посвящения крупнейшим фигурам, важным для фестиваля, ансамбля «Солисты Екатерины Великой» и лично художественного руководителя обоих Андрея Решетина.

В День старинной музыки и день рождения И. С. Баха мы представили премьеру концерта в честь Марии Леонхардт (Нидерланды) — нашего учителя барочной скрипки и основательницы петербургской барочной скрипичной школы. В течение более чем 15 лет Мария проводила регулярные мастер-классы в Санкт-Петербурге, в результате чего сложился круг её русских учеников. Вместе с Марией регулярно приезжал Густав Леонхардт с незабываемыми концертами на клавесине, клавикорде и органе.

Именно под влиянием Леонхардтов были сформированы эстетические принципы EARLYMUSIC.

Андрей Пенюгин, скрипка. Уильям Гершель XXIV каприччио для скрипки соло
ReachSoundArt и EARLYMUSIC представляют:

24 каприччио для скрипки соло английского астронома и композитора Уильяма Гершеля — одно из самых удивительных сочинений в истории музыки. Неординарна фигура самого композитора — долгое время музыкальное творчество Гершеля находилось в тени его заслуг как ученого. В солидном списке музыкальных произведений 24 каприччио, несомненно, самое оригинальное сочинение. Сложно поверить, что столь смелые гармонические решения и психоделические образы могли появиться еще в 1763 году. Запись 24 каприччио - очередная мировая премьера фестиваля EARLYMUSIC и ансамбля «Солисты Екатерины Великой». Каприччио найдены и записаны скрипачом ансамбля, специалистом по редкой барочной музыке Андреем Пенюгиным.

 

Послушать релиз

Феликс Равдоникас
Пространственные символы музыки

Феликс Равдоникас, он же Фелискон, родоначальник российской EARLYMUSIC. С него началось в России историческое исполнительство. Это он сделал первые аутентичные инструменты, переводы старинных трактатов, заинтересовал первых музыкантов.

Его отец, Владислав Равдоникас, знаменитый советский археолог. Мама, Людмила Иванова, художница, ученица Филонова. Феликсон закончил Мухинское училище. Дипломной работой был сделанный собственными руками орган. Занимался ковкой (от кованной скульптурой до органных труб), книжной графикой, математикой, генетикой, расшифровкой наскальной письменности, реставрацией редких музыкальных инструментов, придумывал свои, играл на флейте, снимался в кино, был мастером спорта по скалолазанию и велоспорту, обладал удивительным литературным даром. Это неполный перечень сфер деятельности, где он оставил свой неповторимый след. Как мыслитель он намного опередил свое время. Лишь немногие из его работ доступны для понимания неподготовленному читателю. Однако, они фундаментальны. И усилия, затраченные на их понимание, всегда окупаются сторицей.

Мы предлагаем вдумчивой аудитории EARLYMUSIC одну из его книг, «Пространственные символы музыки», изданную в 1997 году. 

 

Титул

Иллюстрации

О полноте органологии

Дубокрайские флейты

Амбошурное отверстие флейты-траверсо

Флейта-траверсо: звук и процесс дутья

Флейта-траверсо: толерантность тонов

Флейта-траверсо: резонансы и положение пробки

Флейта-траверсо: аппликатуры

Оригинальные корнеттные мундштуки в собрании ИТМиК

Мундштуки нюрнберских труб 17 века

Ансамблевый рожок русских петухов

Представление полного распределения толщин деки

Барочные смычки в Санкт-Петербурге

Мензурация российских фортепиано

Изготовление музыкальных инструментов в России до 1917 года

Из музыкального обихода Екатерины II и Павла I

Музыкальный автомат из бюро Рентгена в Эрмитаже

Классификация строёв по абсолютной высоте

Коллизия непониманий

Пространственные символы музыки

Перечень упоминаемых инструментов

Указатель титульных источников

Указатель имён

Публикации автора по темам сборника

Приложение: Герой собственного времени