«"/

Международный фестиваль Earlymusic

Мы ломаем стереотипы, открываем неведомое, формируем вкус!

 

 ÖЛИМЬЮЗИК изучает и представляет российской публике музыку, танец, театр, поэзию барокко и ренессанса в их аутентичном исполнении, связывая культурное пространство России и Европы;

возрождает русскую придворную культуру XVII-XVIII вв. и мир русской усадьбы;

представляет музыкальные традиции народов России;

знакомит публику с персидской, японской, османской, китайской, корейской и другими культурами.

 

Исследовательские и образовательные программы Фестиваля, которые длятся в течение всего года, объединены под именем Old AXL Academia Earlymusic.

 

Фестиваль проходит ежегодно осенью в концертных залах и дворцах Санкт-Петербурга и его пригородов. Отдельные концерты повторяются в Москве и других российских городах.

ÖЛИМЬЮЗИК был основан в 1998 году в Санкт-Петербурге Элизабет Уайт (директором Британского Совета с 1998 по 2001 гг.), Марком де Мони и барочным скрипачом Андреем Решетиным.

 

Искренне благодарим спонсоров, партнеров и друзей за поддержку, сотрудничество и помощь!

Со-Бытия

Просмотреть все со-бытия
Новое поколение EARLYMUSIC
Жан-Батист Люлли. Сарабанда (Premier Air des Espagnols, Le Bourgeois Gentilhomme)

София Оки, танец

Александра Гурочкина, лютня

 

Хореография Луи-Гийома Пекура (1653-1729)

 

 

  • Танцмейстер — Константин Чувашев
  • Танцевальный костюм — Лилия Киселенко
  • Стиль — Андрей Пулин
  • Видео и звук — Артем Кияев

 

Благодарим Ореста Ибрагимова

При поддержке Культурного центра Елены Образцовой

 

Михаил Медведев. Родовой герб Романовых

...Как беззаконная комета
В кругу расчисленном светил.
А. С. Пушкин

Грифон обычно описывается и представляется как составное животное, слепленное из орла и льва. Это удобно, но несправедливо; грифон воплощает не синтез, а исходную нераздельность, умозрительную полноту сил и возможностей. Он не соединяет небо и землю, но представляет их в исходном единстве. То, что грифон не составлен из чужих «природ», а имеет собственную, выдается его остроконечными ушами, не заимствованными ни у одного из предполагаемых доноров. Чуткие уши напоминают о том, что грифонам издревле — с античных времён — приписывается роль стражей; считалось, что эти «не знающие лая псы Зевса» хранят несметные сокровища Гипербореи или Индии. Рассказывали, что Александр Македонский ухитрился летать на грифонах, тем самым выведя свои завоевания из банальной горизонтали в недоступную другим высоту.

Когда грифоны древнегреческих преданий не летали, они прохаживались на четырёх львиных ногах. Но века эволюции не прошли бесследно. Геральдическому грифону слишком часто приходилось, встав на дыбы, замереть в поле щита, и от этого прямохождения пары его лап оказались разными: спереди — как у орла, сзади — звериные. Пока русская геральдика была молода, об этом часто забывали, и грифон получал четыре одинаковых лапы. Казалось бы, геральдическое просвещение должно было исправить этот курьёз, но нет: в XIX веке сказалась мода на античное наследие, и грифон с четырьмя львиными лапами оказался закреплён как особенность российской геральдики.

Что касается львов, то они — самые распространённые геральдические животные, повсеместно принимаемые в гербы благодаря способности символизировать все достоинства и добродетели разом. Львиные головы представлены в гербе оторванными — это должно бы наводить на мысль о смерти, но головы, без сомнения, живы: их глаза горят, напряжённая мимика свидетельствует о чувствах и силах. И действительно — в геральдике очень трудно, почти невозможно умереть; кровожадные «отрывы» и «отсечения» на поверку оказываются не более чем композиционными приёмами, позволяющими изобразить фигуру не целиком. Это неудивительно; геральдическая традиция изначально вдохновлялась представлением о том, что смерти — как абсолютного конца — нет и быть не может.

И стремительный грифон, размахивающий оружием; и расположенные равномерно, как цифры на циферблате (или «расчисленные светила»), головы львов; и маленький орёл, присевший на щит как бы в опрометчивом поиске безопасного места — все эти элементы, казалось бы, обязаны перекликаться смыслами и образовывать многозначительную аллегорию. Но там, где хотелось бы прочесть чёткое послание, кроется нечто иное: немного случая и авторской фантазии, немного загадочной старины.

Здесь уместно сказать, что родовой герб Романовых — довольно позднее изобретение. Царственное потомство Михаила Феодоровича долго не испытывало какой-либо нужды в специальном фамильном знаке или гербе, довольствуясь двуглавым орлом со всадником на груди. Даже при Петре III, когда императорское наследство перешло в Готторпский дом и герб Шлезвиг-Гольштейна соединился с орлом, это были скорее два монарших герба, а не монарший и родовой. Но время шло, немецкие герцогства были утеряны российскими императорами; за голштинскими символами осталось лишь значение семейного наследства. При этом новая (де факто) династия считалась прямым продолжением старой, романовской, однако никакого герба, обозначающего именно род Романовых, в её обиходе не было; это всё чаще выглядело несообразностью. 

Идея создания герба династии — как непременного элемента наведения порядка в российских гербах — принадлежала Николаю I, однако впервые новый символ официально употреблялся на его похоронах. Честь реформы российской геральдики, загаданной Николаем I, закономерно досталась Александру II: сделанные им шаги в сторону свобод и разделения ответственности как нельзя более соответствуют идее гербов. Порождённые — в значительной мере — феодальными вольностями, гербы идеально подходят для обозначения вольностей нового времени.

Специалистом, подготовившим александровскую реформу в геральдике, был Борис Васильевич — он же Бернгард — Кёне, будущий барон фон Кёне, один из замечательных геральдистов своего времени. В качестве прототипа нового герба Кёне после некоторых колебаний избрал прапор (небольшое личное знамя), использовавшийся в своё время кузеном царя Михаила, боярином Никитой Романовым. Сам прапор не сохранился, однако Кёне воспользовался его описанием, довольно радикально переосмыслив и переделав элементы для соответствия правилам геральдики. Именно тогда появился и огненно-красный грифон со щитом (на прапоре грифон был жёлтым и щита не имел), и импозантная кайма с чередующимися золотыми и серебряными львиными головами (у прапора не было черной каймы, но были чёрные хвосты — они же откосы, косицы – и на них были изображены «главы львовы», причём каждая из них была отчасти золотой, отчасти серебряной). Ничего бедственного в этих различиях нет. В конце концов, при жизни боярина Никиты Россия ещё не приняла гербовые обычаи; прапор не нёс герба, был украшен произвольным декором и служил для творческих упражнений XIX века лишь предлогом. Напротив, если бы Кёне попытался точно скопировать прапор, перенеся в герб все особенности негеральдического изображения — вот это было бы совершенно нелепо.

Окончательное узаконение романовского фамильного герба состоялось 8 декабря 1856 года, вместе с новыми версиями гербов империи и её титульных провинций — традиционных царств и княжеств. Никакой короны для этого герба предусмотрено не было, но, по общим правилам российской геральдики, владетельный статус рода позволял увенчать герб княжеской шапкой. Невзирая и на революции, и династические ограничения, родовой грифон остался родовым достоянием всех здравствующих ныне членов семейства Романовых. Для одного из них, князя Михаила Павловича Романова-Ильинского, в 2005 году мной была выполнена публикуемая версия герба.

Клавикорд, спинет, клавесин

Онлайн-концерт «Клавикорд, спинет, клавесин. В гостях у Ирины Шнееровой» в рамках проекта «Earlymusic. Возвращение имён» при поддержке Фонда президентских грантов.

Андрей Решетин. Первая русская музыка

Памяти Александра Николаевича Олейникова — геолога и палеонтолога, исследователя русской и советской истории, поэта и переводчика, сына поэта-обэриута Николая Макаровича Олейникова.

 

Самая древняя русская музыка дошла до нас в описании автора «Слова о Полку Игореве», в его зачине к поэме, посвященном Бояну. О чем же говорит автор? Прежде чем предложить свою интерпретацию, перечитаем текст, вслушаемся в него. Ритмическую структуру древнего текста, как она приведена здесь, разложил Александр Николаевич Олейников (по книге «Слово о Полку Игореве» в переводе и с комментариями А. Н. Олейникова, СПб, издательство Коло, 2014).

Михаил Медведев. Отец Отечества

Принимая императорский титул, Пётр Великий, с одной стороны, решал этим собственные российские проблемы, с другой стороны — уточнял место России в европейской системе. Но важнее всего было то, что стороны сомкнулись: общеевропейское более не должно было оставаться внешним, собственное — оторванным от международного. Это было самым петровским в титульной реформе 1721 года.

Собственно, первым монархом России, который объявил себя императором, был Иоанн III Васильевич. При нём слово «император» не было в ходу. Восточные, византийские императоры именовались по-русски (и по-церковнославянски) царями. Это же слово относилось к библейским правителям: Давиду, Соломону, Мелхиседеку и прочим. Изредка слово «царь» иносказательно относили к наиболее могущественным русским князьям, имея в виду их суверенные права. Сверх того, царями звали правящих ханов Орды. Западного императора при этом звали цесарем — то же слово, но в немного иной версии.

AXL-классы

Просмотреть все AXL-классы
Две работы

«Картину закончить невозможно. Можно лишь бесконечно приближаться к её концу. Всегда останется что можно тронуть ещё. Но есть момент, когда пора остановиться. В какое-то мгновение картина вдруг достигает равновесия, в котором всё соответствует всему в стремлении к единому. Единое есть образ идеальный, недостижимый, мгновенно возникающий в сознании в начале картины. Всё остальное- процесс реализации, зависящий от степени внимания и терпения. Конец картины в её начале. Образ, возникший в сознании, не стираем, но и не достижим, а приближенье к нему есть радость и муки творчества, подобные рождению ребёнка.» (AXL).

 

Олива. Энкаустика. 1991. Эту маленькую картинку, размером около 4х4 см Аксель написал в подарок на День рождения своему любимому ученику.

Дерево. Энкаустика. 60 x 57 см. 2003. Находится в частной коллекции.
Это совершенно метафизическое оливковое дерево — последняя законченная работа Акселя. Дерево из тех старых олив, растущих в Гефсиманском саду, из тех олив возрастом от восьмисот до тысячи лет. Работа нереально сильно притягивающая, заманивающая зрителя внутрь, на свою территорию. Дерево абсолютно живое, говорящее. Нужно только прислушаться.

Похоже на то, что это последний акселев автопортрет.

Чёрно-белая птица
Портрет Анри Волохонского в образе птицы Додо

Какая же связь между Додо и Анри? Приведём несколько цитат. 

Из романа АВ «Роман-покойничек»:

«Дронт, или додо, Дидус Линнеев — род птиц из отряда голубиных (мирная, стало быть, миролюбивая птица)… из семейства дронтов (дидиды — дронтовые, целое семейство!) — Дронт, додо — Дидус инептус Линнеев („инептус“ значит „беспомощный“, видимо, по причине того, что бескрылый, неокрыленный) — единственный хорошо известный вид этого рода жил на острове святого Маврикия, известен лишь по остаткам черепа, клюва и костей, по описанию, данному голландскими моряками, будто бы видавшими в конце шестнадцатого века тысячи дронтов на означенном острове, и, наконец, по имеющемуся изображению масляными красками в Британском музее и по рисунку Савери в Берлине. Из этих данных видно, что дронт был неуклюжей птицей, несколько напоминающей лебедя, значительных размеров, с серыми, а на недоразвитых крыльях желтоватыми расчесанными перьями, крепкими широкопалыми приспособленными к рытью ногами и большим клювом. Васко да Гама нашел в тысяча четыреста девяносто седьмом году такое множество додо на острове Маврикия, что этому последнему дали прозвание Лебединого острова. В тысяча шестьсот восемнадцатом году Бонтеку нашел на острове Бурбоне тех же самых птиц, настолько ожиревших, что они едва были в состоянии ходить. (Эту деталь я настоятельнейше прошу Вас запомнить!) Наконец, в тысяча шестьсот двадцать седьмом году Якоб Бонтий, пробывший несколько лет врачом в Батавии (хотелось бы надеяться, что не в тамошнем доме для умалишенных) дал описание и изображение додо. С тех пор на названных островах не находили и следов дронтов, почему полагают, что эти птицы были истреблены пристававшими там мореплавателями и поселенцами. Голландские моряки (информаторы Якоба Бонтия в Батавии) убивавшие дронтов в громадном количестве, прозвали их „вальгсфогельс“, то есть отвратительными птицами, потому что их мясо имело дурной вкус; французы же дали им по той же причине название „уазо де нозе“ тошнотворные.»

Из «Воспоминаний о давно позабытом»:

«Чего стоила одна эта история додо. Ведь, он, понятно намекал на наше сходство с исчезнувшим видом. А затем и на бессилие истории установить истину — о додо ли, о нас ли — все едино. Оба — и мы, и дронт — были бескрылые, односторонне развитые и оттого беспомощные птицы. Все что у нас было — это огромный клюв. Как и додо, мы только тем и занимались, что по очереди насиживали наше уникальное яйцо — каждый свое. Ясное дело — нам грозила повседневная гибель от пристававших кронштадтских матросов.»

«Пониже располагается тарелка с синей птицей. Думали, что это птица дронт. Рисунков дронта у меня много: гравюра из энциклопедии Брокгауза и Ефрона, открытка с известной картиной Савери, яркое изображение в бестиарии Алоиса Цетла, две фотографии — в профиль и в фас — модели дронта из коричневатого пуха страусихи, которая была выставлена в местной аптеке, в ее окне. Я считаю дронта геральдической птицей российской интеллигенции, поэтому при случае собираю изображения. Но на тарелке не дронт, а птица феникс.»

«Чайник с паяльником»

В начале 80-х творческие люди, приезжавшие в Израиль, не селились в такой даже по местным меркам глухой провинции как Тверия. Обычно оседали в Иерусалиме или Тель-Авиве. Аксель приехал в Тверию именно благодаря тому, что здесь жил Анри Волохонский. Сохранилась телеграмма, посланная Анри Акселю с центрального почтового отделения города Тверия на Владимирский проспект, 5, где Аксель жил некоторое время после изгнания из его легендарной мансарды на Фонтанке, 127. В ней Анри просит сообщить ему дату приезда и номер рейса, дабы встретить Акселя по прибытии его в Израиль. Так Аксель оказался в Тверии, где и остался. Можно сказать, что нашей географической близости к Акселю мы всецело обязаны Анри.

Акселев автопортрет Анри прозвал «чайник с паяльником». Художник-энкауст со своим главным инструментом каутерием в руке одет в белую вышитую тунику, соответствующую моде древних времён, поверх современного красного свитера. Тунику эту сшила Акселю жена Анри, «древняя Инка» в качестве костюма к празднику Пурим, в который принято веселиться, напиваться до состояния когда не отличаешь «будь проклят Аман» от «благословен Мордехай», рядиться и участвовать в карнавальных шествиях. Как мы видим, Пурим продолжился, за исключением пьянства. Аксель утвеждал, что горячительное ему не нужно, т. к. он и так постоянно в соответствующем состоянии души. А тунику эту он надевал на открытия своих тогдашних выставок, а так же запечатлел себя в ней на автопортрете.

Паяльник-каутерий, старинная туника, красноватый загар. Этот цвет его кожи можно конечно отнести к реакции на жестокую тверианскую жару. Но всё-таки правильнее вспомнить, что красный на иврите «адом», земля — «адама», а человек — «адам». Господь создал первого человека по образу своему и подобию из этой красной глинистой земли, и вдохнул в него душу, что сделало его способным к творчеству. Вот и глядит на нас с этого портрета AXL-Художник, «Чайник с паяльником», Человек, Адам, Творец.

 

Анри Волохонский «О красках».

Свет и тьма, черное и белое.

Свет, отделенный от тьмы, есть ее блеск, а собранный воедино -

яркость. Яркость - качество огня, и потому она — первый цвет -

красный.

Красный рядом с черным и белым станет пламенным багря-

ным, белое станет бледно-желтым, а черное - темно-синим.

Помести эти три в свет, сделай их прозрачными - выйдет

три цвета стихий: бледно-желтый лунный для эфира, темно-си-

ний для воды, багряный для огня.

Луна в зените белая над черной тьмой воды.

Пусть начнет восходить багряное солнце, и пожелтеет

луна, а вода станет синей.

Так читай на небесах.

 

Расположи цвета стихий по кругу: треть эфиру, треть воде,

треть круга — огню.

Пусть они будут прозрачными.

Между лунным и темно-синим ляжет голубой — это цвет времени.

Между синим и багряным ляжет фиалковый — это цвет пространства.

Между багряным и лунным будет рыжий цвет меры.

Восходящая луна против фиалковой воды небесной — вот

пространство.

Солнце багряное, восходящее против голубой грани вод -

вот время.

Солнце рыжее в зените над синей влагой — вот мера.

Бледно-желтое означает протяженность, темно-синее -

течение, багряное — плодовитость.

Голубое — слиянность, рыжее — делимость, фиалковое — разрушение и смерть.

 

Да будут цвета твои прозрачными.

 

Соедини голубое с багряным, соедини рыжее с тёмно-синим, соедини лунное с фиалковым.

Получишь три оттенка зелёного.

Это цвет форм, цвет внешней красоты в центре круга.

Отдели твердью, сделанной из блеска пламени, воду небесную от воды поднебесной.

Опусти круг стихий в поднебесную воду.

Раздвинь ее, чтобы явилась суша.

Туда опусти круг.

 

И сделай цвета стихий непрозрачными.

 

Голубой, синей, фиалковой станет вода.

Желтой, рыжей, багряной станет суша.

Зеленый и тот красный, который называют коричневым

цветом коры, получишь от этих.

 

Это цвета влажных трав, выходящих из глины, цвета листвы

и ствола, цвета плоти и крови, всякой почвы и формы.

 

Это запечатлено и в металлах, ибо медь зеленая снаружи,

внутри красна.

Серебро — символ бледного желтого, ртуть - темного сине-

го, золото - багряного.

Олово - голубое, железо - рыжее, свинец

черный.

Луна от серебра — символ протяженности.

Меркурий от ртути символ течения.

Солнце от золота — символ плодовитости.

Марс железный знак делимости и меры.

Венера с оловом — знак слиянности и времени.

Сатурн из свинца значит смерть.

Зеленый медный Юпитер изображает красоту форм.

Воистину великолепно всё устроенное внизу и вверху.

 

Помни, что человек создан из красной земли, чтобы сла-

вить Творца в саду всякой зелени.

Хочешь славить духом — славь черным и белым: буквой и

словом и блеском.

Хочешь славить через стихии - славь синим, желтым и баг-

ряным, но тогда сообщи им блеск через металлы.

А рыжим, голубым и фиалковым — не славь, ибо это цвета

не истинных сущностей, но возникшие при смешении.

Хочешь изобразить нечто в пространстве ищи красное и

зеленое между бледным и фиалковым, но последних не бери.

 

Хочешь изобразить нечто во времени ищи то же, но меж-

ду голубым и багряным, только не бери этих.

Хочешь изобразить в мере — смотри между рыжим и си-

ним, только никогда не бери крайних — выйдет ложь.

 

Не клади также красного и никакого другого цвета рядом с

черным и белым.

Живое — в глине и в зелени.

Человек из глины —мир из зелени.

Не сообщай блеска, когда не пишешь святого, и не клади

серебра, если изображаешь формы.

 

Помни: формы живого - в глине и в зелени, а камни и ме-

таллы оставь.

Не изображай звездного неба и текущей воды иначе как

символом — выйдет ложь.

Всегда славь Творца — духом ли, стихиями или изображе-

нием форм.

Несколько работ AXL

«Лунная Людмила». Энкаустика.

«Аня». Энкаустика.

Аксель писал портреты этой девушки несколько раз. Все они более или менее в одном ракурсе, но при разных освещениях. Этот портрет имеет волшебную особенность. У его героини меняется настроение. Это зависит от времени года, времени суток, освещения, настроения зрителя. Девушка на портрете живёт своей жизнью не смотря на кажущуюся такую обманчивую статичность.

«Мальчик в феске» . Энкаустика.

Это портрет Илана. Семейство этого мальчика жило по соседству от Акселя в Тверии. Портрет был написан в качестве подарка на 13-летие Илана — Бар-Мицву, еврейское совершеннолетие. Портрет находится у его героя.

Пейзаж. Земляные краски, воск.

Находится в частной коллекции. Одна из многочисленных акселевых импровизаций земляными красками. Он писал их часто и с удовольствием дарил друзьям. Так выглядит Кинерет, если смотреть на него сверху, откуда-нибудь с Голан или из Цфата.

Майские

Аксель дружил с семейством Майских много лет. Прекрасны портреты музыкантов — органиста Валерия Майского, трагически погибшего совсем молодым, и его младшего брата, виолончелиста Миши Майского.

Портрет Валерия Аксель написал в 1982 году, сразу по приезде в Израиль. Совершенно живой портрет, живые руки, интерьер церкви и трубящий ангел там. Спокойствие и вместе с тем какая-то скрытая энергия тишины. И ангел с трубой совсем ей не противоречит.

Портрет Миши — совсем другой. Энергия не тишины, но звука.

В этих портретах — парадоксальная возможность услышать картину.